Приветствую Вас Гость | RSS

Сайт НКВД Советской России

Вторник, 23.04.2024, 17:36
Главная » Статьи » Общая история

И.А. Либерман. Война глазами фронтовика

И.А. Либерман ВОЙНА ГЛАЗАМИ ФРОНТОВИКА. События и оценка

Глава 1. МОЯ ОДИССЕЯ

В газете «Морские вести России» № 5 за 2010 г. на страницах 16 и 17 к 65-й годовщине Великой Победы была опубликована моя статья «На туапсинском направлении». Она содержала мои воспоминания об эвакуации из Одессы и боевых действиях, в которых я принимал участие в период 1942–1945 гг. на Кавказе, Украине, Румынии, Болгарии, Венгрии, Австрии, Чехословакии и Югославии.

В мыслях я обозначил свои заметки как мою военную одиссею, так как совершенные мною многочисленные, на огромные расстояния передвижения по стране во время войны в какой-то степени корреспондировали с мифологическими странствиями греческого царя Итаки Одиссея, участника осады Трои, героя «Илиады» Гомера. Помимо исторических обстоятельств, такое название статьи как бы связываются в моих военных воспоминаниях с родным городом Одессой, от которого начался отсчет моего большого пути.

Название этой статьи определила особая важность туапсинского направления, поскольку про этот участок фронта, когда я писал свои воспоминания, было очень мало информации в печати. Но реально она отражала в сокращенном виде весь мой боевой путь от школьной скамьи до завершения моей военной службы.

Написал я статью по памяти, будучи уже в преклонном возрасте. С имеющейся литературой о ВОВ я был мало знаком, так как тогда у меня свободного времени было мало, поскольку после войны мне пришлось много трудиться и продолжать прерванную военной службой учебу.

Мне давно хотелось привести в порядок мои воспоминания далекой юности и разобраться в информационном потоке многочисленных документальных, научных и публицистических трудов как советских, так и зарубежных авторов, подробно описавших события войны. Это было вызвано давним желанием понять, почему противник 25 июня, т.е. через три дня после начала войны, сумел взять Минск, за остаток лета 1941-го продвинуться до Москвы и Ленинграда, а в июле 1942 г., после захвата Ростова, смог так быстро, за три дня, развернуть бои за Краснодар.

«На туапсинском направлении»

Время безудержно катится в неизвестность. Мне уже до восьмидесяти шести лет осталось несколько месяцев. И все чаще приходят воспоминания о пережитом, особенно ярки эпизоды минувшей войны. Наверное, потому что это было время моей юности.

Косвенное отношение к войне я получил, когда я был ещё школьником. Жила моя семья в то время в Одессе, а её постоянно бомбили уже в конце июня 1941 г. Мы, мальчишки, в начале бомбардировок лазили на крышу и сбрасывали с неё зажигательные бомбы. Позднее, когда мы познакомились с разрушительной силой бомбежки, после сигнала налета авиации уходили в бомбоубежище, которое было оборудовано в подвале нашего дома. Мой отец, начиная с Первой мировой войны, был военным, и перед занятием немцами Одессы меня, мать и сестру эвакуировали из города морем через Херсон в Запорожье. Остальные родственники, включая мою бабушку, братьев и сестер матери и их детей, остались в оккупации в Одессе и были расстреляны в числе 25 тысяч евреев на территории казарм Чапаевской стрелковой дивизии, которой в августе 1941 г. командовал генерал-майор И.Е Петров. Впоследствии, в период обороны Одессы, Крыма, Севастополя, Кавказа, он стал видным военачальником, генералом армии, Героем Советского Союза. В заголовке к моей статье, подготовленной к 65-й годовщине Великой Победы, было написано: «Мне уже до восьмидесяти пяти лет осталось несколько месяцев (теперь уже девяносто). Нас, школьников старших классов, включили в группу содействия истребительного батальона. Наша задача была выявлять вражеских шпионов и диверсантов и сообщать о них в милицию. Комических случаев задержки жителей Одессы было немало, так как мы обычно указывали на тех, кто носил шляпу».

Эвакуация

Вскоре немцы стали продвигаться и к Запорожью, и мы по реке перебрались в г. Днепропетровск. Вместе с нами эвакуировалась семья приятеля моего отца по воинской службе по фамилии Джамирдзе, который был родом из Адыгеи.

При приближении немцев к Днепропетровску решили вместе с его семьей ехать к нему на родину в аул Пчегатлукай Краснодарского края. Там мы прожили до ноября 1941 г., не имея никаких сведений о судьбе отца.

Но в один прекрасный день в село приехал отец! Радости нашей не было предела. Оказывается, он участвовал в буксировке плавучего дока из Одессы в Новороссийск и, воспользовавшись оказией, решил навестить родителей своего сослуживца, проживавшего в ауле, и, к нашей радости, узнал, что мы живы и невредимы. Он перевез нас в Краснодар и поселил в одном из домов на территории, где располагалось эвакуированное из Винницы пехотное училище. Комиссаром училища был полковник Н.С. Иванов, сослуживец отца еще по Гражданской войне. Он и посоветовал мне продолжать учебу в восьмом классе в Краснодаре, а после окончания учебного года поступить в училище. Предложение комиссара мне не очень понравилось, так как все свои сознательные годы, как и все одесские мальчишки, грезил о море. Даже 22 июня 1941 г., в день начала войны, проходил приемную комиссию в Одесскую военно-морскую спецшколу, но меня забраковали по причине плоскостопия и не стопроцентного зрения.

Но теперь, в эвакуации и военной обстановке, пришлось согласиться с предложением комиссара, и 22 июня 1942 г. я был зачислен курсантом. Но учиться военному делу в училище мне пришлось недолго. Через месяц училище в полном составе отправили под Сталинград, а нашу роту, состоящую из новобранцев, оставили охранять казармы училища.

Моя мама и сестра, в последний момент перед приходом немцев, были эвакуированы из Краснодара на машинах до Адлера, а затем в Тбилиси. Долгое время я не знал их судьбу, так как они из Тбилиси через Баку и Кисловодск отправились в Среднюю Азию, в город Коканд, где пережили последующие годы войны. С ними я увиделся только после демобилизации.

Не была мне известна также судьба отца. Только после окончания войны узнал, что его часть при отступлении под Сталинградом потеряла знамя, и всех офицеров привлекли к судебной ответственности. В конце концов суд его оправдал, но из прежнего звания «инженер-интендант 2-го ранга» его разжаловали и присвоили звание старшего лейтенанта. В этом звании он прошагал всю войну и закончил её на севере Германии. После окончания войны отец демобилизовался и приехал жить к матери в Коканд. Так как он демобилизовался до введения в армии надбавки за выслугу лет, то пенсия его была очень маленькой.

Но вернемся к моей судьбе. Здесь, в Краснодаре, мне снова пришлось познать тяготы войны. В 1942 г. обстановка на Кавказе была тревожной. Со дня на день ожидали, что Турция начнет войну на стороне немцев. Неспроста ведь на границе с Закавказьем были сосредоточены двадцать шесть турецких дивизий. Сдерживало их выступление на стороне немцев ожесточенное сопротивление наших людей на всех участках огромного по протяженности фронта боевых действий. Кроме того, на границе Турции и Ирана, куда вошли советские войска, в 1941 г. был создан Закавказский фронт. Прикрывалось Закавказье и войсками другого фронта — Северо-Кавказского. Опасностью для наших войск в 1942 г. было слабое прикрытие перевалов через Главный Кавказский хребет, новороссийское и туапсинское направления.

В это время на Южном фронте складывалась для наших войск неблагоприятная обстановка. После многодневного отступления в районе Барвенково немцы захватили стратегическую инициативу и, подводя свежие резервы, начали широкомасштабное наступление на Кавказ и вскоре захватили Ростов (в начале июля 1942 г.).

При отступлении Южный фронт, которым командовал С.М. Буденный, понес большие потери. В четырех армиях, прикрывавших Кавказ на ставропольском и краснодарском направлениях, развитие событий складывалось не в нашу пользу. Превосходящие силы противника настойчиво продвигались вперед и за короткое время подошли к Краснодару. 10 августа 1942 г. вражеские войска захватили Майкоп, а 11-го числа начали бой за Краснодар.

Постоянная строевая подготовка, муштровка строевым шагом, бессмысленные штыковые упражнения над чучелом (сверху прикладом бей, штыком прямо коли и др.), бесконечные построения и повороты в строю: налево, направо, кругом, навевали тоску и ухудшали наш настрой. Этому в еще большей степени способствовали бесчисленные утренние марш-броски бегом за малейшие провинности (например, не по уставу заправленная койка) с винтовкой с приткнутым штыком в руках и надетым противогазом, в патрубок которого для облегчения дыхания мы вкладывали спички.

Особенно досаждали фортификационные занятия и стрельбы из батальонного миномета, которые проходили за городом и ферганским каналом, который мы переходили по узкой трубе, переброшенной с одного берега канала на другой. До стрельбища нужно было нести под палящим солнцем на себе тяжеленную минометную трубу, опорную плиту и треногу, а все они в отдельности весили более тридцати килограммов.

И когда нам на четвертом месяце учебы предложили досрочно выехать на фронт (а всего надо было учиться шесть месяцев), ни один курсант из нашего минометного батальона не отказался от поездки.

Был сформирован отряд из пятисот курсантов, и нас в июле 1943 г. эшелоном отправили под Москву, где в Подмосковье, под городом Солнечногорском, формировался 7-й механизированный корпус, командующим которым был назначен генерал Ф.Г. Катков.

По прибытии на место нас всех зачислили в 64-ю механизированную бригаду этого корпуса. Он состоял из танкового полка, трех механизированных пехотных батальонов, двух артиллерийских противотанковых дивизионов и технических инженерных служб.

Я до училища экстерном изучил профессию шофера, но водительских прав не получил, а имел только стажерку, подтверждающую мою учебу в автошколе. Несмотря на это, меня зачислили в противотанковый артиллерийский дивизион водителем автомашины «студебеккер», поставленной в процессе ленд-лиза из США. В артиллерийский дивизион, куда я был зачислен, входило двенадцать 76-миллиметровых пушек типа М-3 с надульным тормозом. Во втором же артдивизионе бригады были 45-миллиметровые пушки, перемещаемые при помощи американской автомашины «Додж три четверти». Командование бригадой и корпусом пользовалось автомашинами «Виллис».

После окончания формирования корпуса нас погрузили в воинский эшелон и по железной дороге направили в сторону только что освобожденного Харькова в состав Степного фронта, которым в то время командовал маршал И.С. Конев. Дорога из Москвы проходила через г. Оскол, где во время войны в потрясающе короткие сроки, за несколько месяцев, была построена железнодорожная ветка на Белгород.

Выгрузившись с эшелона в Харькове, бригада сразу двинулась на запад через Мерефу (пригород Харькова), где сразу вступила в бой в составе наступающих войск на полтавско-кременчугском направлении.

Во время боевых действий приходилось постоянно выполнять огромный объем земляных работ по устройству укрытия громадного «студебеккера». Обычно орудийный расчет в этой тяжелой работе не участвовал, так как занимался оборудованием позиции для пушки. Во время боя позицию орудия приходилось менять неоднократно, так что можно представить, насколько тяжелым был мой труд. Из боев под Полтавой мне запомнилось, как я провалился на реке Ворскла под лед между деревнями Правобережий Лучки и Сокилки Кобелякского района Полтавской области.

Наша часть первоначально входила в состав Степного фронта, но он в конце октября был переименован во 2-й Украинский. В нем я служил до самой демобилизации в 1947 г.

Во время боев по вине нашего командира дивизиона противотанковых пушек, фамилию не запомнил, под хутором Калачевским, в районе узловой железнодорожной станции Знаменка, дивизион без предварительной разведки въехал прямым ходом в одну из балок, прямо в расположение обороны немцев, оборудованной на ее вершине, и был расстрелян прямой наводкой. Бронебойный снаряд прошел через кабину моей машины, и я из неё еле выбрался, и стремглав бросился бежать из западни. В результате мы потеряли из трех две батареи пушек.

После схватки наш командир дивизиона, который получил звание Героя Советского Союза ещё в финскую кампанию, стрелялся, но его денщик вовремя вмешался, и он себя только тяжело ранил. Дальнейшая его судьба мне неизвестна. Позже я отбуксировал подбитую немцами машину на СПАМ (место сбора поврежденных автомашин).

По возвращении в часть меня перевели пехотинцем в один из механизированных стрелковых батальонов, входивших в состав нашей бригады. Поэтому при наступлении приходилось нередко участвовать в танковых десантах. Эти атаки против окопавшегося противника были серьезным испытанием нервов, так как башня танка не прикрывала полностью туловище и мы были открыты всем ветрам. Это не то что врыться в землю, которая хотя бы могла спасти от прямых попаданий пуль.

После Полтавы наша бригада участвовала в форсировании Днепра в районе пос. Перевалочный в устье реки Ворсклы, Кировоградской битве и, развивая наступление в январе 1944 г., участвовала в окружении большой группировки вражеских войск в так называемой Корсунь-Шевченковской операции. Особенно ожесточенные бои были в районе Звенигородки — Канево. После ожесточенных боев эта группировка подверглась полному уничтожению, но все же ее небольшая часть после длительного сопротивления вырвалась из окружения.

В этих боях наша бригада понесла большие потери, и её отправили на краткосрочное переформирование. Мы получили существенные пополнения из жителей Украины, достигших за годы оккупации призывного возраста и бывших военнопленными, которых немцы отдавали украинкам в «приймы». Когда бригаду после формировки снова выступала в бой, новобранцев даже не успели обмундировать, и они ходили в своей обычной одежде. Мы их так и называли — чернорубашечники. Из оставшихся живыми после ожесточенных боев старослужащих были сформированы две роты: автоматчиков и разведки. Я решил стать разведчиком.

Плацдарм

В феврале — марте 1944 г. наш 7-й механизированный корпус, приданный 5-й гвардейской танковой армии под командованием генерала П.Л. Ротмистрова, продолжал наступление в направлении городов Кировоград, Новоукраинка и Первомайск.

Запомнилась скверная погода, сопровождающаяся непрерывными дождями вперемежку со снежными метелями, от которых не было спасения ни днем, ни ночью. Вся местность и проездные фунтовые дороги превратились в сплошное болото. Немцы при отходе плугом разрывали и растаскивали железнодорожные рельсы и разрыхляли полотно, взрывали мосты и мы продвигались на Запад по сплошному бездорожью, утопая в грязи по колено, а то и глубже. ....

Источник

Категория: Общая история | Добавил: Наркомвнуделец (23.10.2019)
Просмотров: 306 | Комментарии: 1 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 1
1 Наркомвнуделец  
0

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]